Меньше всего известно о художественной стороне архитектуры жилых славянских домов. При раскопках археологи находят в земле венцы деревянных срубов, гнезда землянок, торцы вертикальных устоев, по ним можно представить себе план жилища, расположение его бытовых элементов (печи, подполья, сеней), но восстановить весь облик дома, с его резными коньками (кнесами), наличниками, рублеными крылечками и горницами (верхними этажами) может помочь только изучение современного народного зодчества.

Очень важно отметить глубокую традиционность форм крестьянского жилища. Две тысячи лет назад славянские дома, как и в XIX веке, делились на две основные группы: северные просторные рубленые избы лесных жителей, избы, основой которых были клеть, сруб из стройных бревен, и южные, построенные из кривого степного леса или из прутьев, где глина восполняла недостаток дерева и жилище частично опускали в землю. При раскопках в Гочевском городище (на юго-востоке Русской земли) удалось установить, что северяне в VII-VIII веках белили глиняные мазанки мелом, точь-в-точь как побелены современные хаты в этом же районе.

Различие сказалось и в терминологии. В лесах Новгородской или Кривичской земли архитектора называли плотником, от слова «плот» — связка бревен. Не случайна и смысловая связь понятий «строить» и «стройное». Постройка воспринималась как «стройное», т. е. изящное, гармоническое целое. На степном юге не «строили», а «созидали). Архитектурная терминология ведет к основному строительному материалу, который господствовал здесь со времен глинобитных трипольских домов, — к глине. Глина — «зьд» , «зъд», отсюда «здание» — глиняная постройка, «зодчий» , или «здатель», — мастер глинобитного дeлa и лишь впоследствии — строитель вообще.

Основой плана славянского дома был прямоугольник. Кровли были двускатной или четырехскатной. На одном бронзовом футляре для иголок (из костромского кургана XI- XII века) имеется интереснейшее изображение дома с двускатной кровлей, с дверью посредине и двумя конями по сторонам избы. Костромской игольник — древнейшее изображение славянского дома. Позднее такая же схема двускатного покрытия встречается в рисунках вышивок.

Ансамбль славянского поселка и его планировка были различны: иногда встречалась разбросанная планировка или намечалось деление на два порядка. На юге сёла тянулись вдоль берега реки на сотни метров. На юго-востоке (Боршево, близ Воронежа, — раскопки П. П. Ефименко) хаты, врезанные в землю, стояли тесно, вплотную одна к другой, посредине небольшой крепостцы. При возведении кровель они неизбежно сливались в одно обширное здание с несколькими выходами в разные стороны, что и было подмечено а наблюдательными византийскими стратегами VI века. Родовой дом из многих клетей, с навесами на столбах перед входами, на юго-западе Руси, возможно, послужил прообразом тех деревянных построек с галереями вокруг обширного здания, которые уцелели в земле Прикарпатской Pуси.

Возведение такого дома-поселка не было делом каждой отдельной семьи, а должно было в какой-то мере подчиняться общему плану. Впрочем, при разрастании рода, вероятно, происходили прирубки новых клетей, и жилой комплекс боршевского типа рос вширь так же, как, например, дворец Алексея Михайловича в Коломенском, по мере роста числа его обитателей.

Во всяком случае глаз южнорусских зодчих задолго до появления византийской архитектуры на Руси привык видеть обширное, сложное по составу здание, с причудливыми изгибами его периметра и с многоглавым, как курганное поле, покрытием, составленным из многих двух- или четырехскатных крыш.

Другой тип поселка, истоки которого теряются в глубокой древности трипольской кулътуры, это — круговая планировка. Дома поставлены по кругу, все двери выходят на центральную площадь. Позднее у славян эта система включила в себя и укрепления. Кольцо крепостных стен непосредственно переходило во второе кольцо вплотную поставленных жилых клетей. Дома имели навесы на столбах, выходившие на центральную площадь. Такая система, прослеженная на городище XI-XIII века в Райках, близ Бердичева, представляет собой как бы вывернутую наизнанку боршевскую систему планировки. Там дом-поселок стоит в центре крепости, отдельно от валов здесь дом-поселок превращен в сплошное кольцо, примыкающее вплотную к валу. Деревни с круговой планировкой характерны и для западных славян. В современной Германии, вплоть до самой Эльбы, сохранились «славянские деревни» (Wendendorf) с планировкой этого типа, свидетельствующей о живучести славянских элементов культуры.

Крепостные сооружения славянских городищ прививали определенные технические навыки, завершая ансамбль славянского поселка зубчатой короной тына или кольцом мощных городен из срубов. Городища возникли еще в VI-V веках до н. э., существовали целые полторы тысячи лет и отмерли лишь в эпоху развитого государства, в XII-XIII веках.

На Севере план городища почти всегда подчинен треугольнику, стрелке двух рек, где обычно располагались городища. Отсюда название некоторых поселков «угол», и, может быть, отсюда же выражения «родной угол», «свой угол» в смысле родного поселка. Второе название поселка «кут» также приводит к кругу древних родовых понятий: «кутний бог» — домовой,«кутья» — пища предков — покровителей родового поселка, кута, угла, «покут» — родовое кладбище.

В древних крепостях было два элемента, которые составляли переход от фортификации к художественному зодчеству: это ворота (с перекидным мостом через ров, с «жеравцами» для подъема) и высокая сторожевая башня. Название башни в древней Руси («вежа») вскрывает очень древний сторожевой характер ее. Слово «вежа» связано с «вежды» — глаза и «ведать» — знать. Значит, башня прежде всего 6ыла глазами крепости, средством наблюдения за внешним миром вне пределов своего угла. Наличие этих элементов необходимо учитывать при определении тех привычных архитектурных форм и силуэтов, на которых воспитывались художественные вкусы русских «древоделей», тех «огородников» (т. е. строителей оград, крепостей), которые в Х веке перешли от рубки городов к строительству христианских храмов.

В V веке византийский дипломат Приск Панийский посетил на Дунае ставку Аттилы, вождя гуннов, а также и славянских дружин. Приск проезжал через деревни, жители которых занимались земледелием и бортничеством. Они гостеприимно угощали путников хмельным медом и ячменным квасом, выносили им просо и переправляли их через реки в лодках-однодревках. Все черты быта и язык местных жителей говорят об их славянстве. Дворец завоевателя был выстроен из «бревен и хорошо выстроганных досок и окружен деревянной оградой не для безопасности, а для красоты». «Внутри ограды было множество построек, из коих одни были из красиво прилаженных досок, покрытых резьбой»[snoska]

Так как сами гунны были кочевниками, далекими от деревянного строительства, затейливые бревенчатые постройки с резьбой, поразившие грека, знавшего великолепную архитектуру эпохи Константина, следует связывать со славянами, жившими по Дунаю.

Деревянная резьба русского народного зодчества имеет глубокие языческие корни, восходящие, быть может, к эпохе ещё более ранней, чем путешествие Приска к дунайским славянам. Какие части здания украшаются резьбой? Каков характер этой резьбы? Изображения добрых духов в образе коня, птицы, змеи и собаки ставятся у всех входов в дом — над дверью, над окном, у дверного замка, у печи («коник»), чтобы отогнать злых духов, не пустить их в дом. Верх здания («сволок») обязательно украшен магическим символом – изображением коня («кнѣсъ» — коник), иногда на вертикальном шпиле помещено изображение птицы («поткы»). Кони и птицы особенно часто фигурируют в украшениях белорусских хат и на изображениях зданий на прялках Севера. Вспоминается вещий золотой петушок, охранявший с вершины терема границы державы этот мотив очень древен и встречается ещё на глиняных моделях домов бронзового века. Происхождение русской домовой резьбы коренится в магических представлениях язычества и относится к очень отдаленным временам.

Не только жилища и крепости, но и погребальные сооружения свидетельствуют о развитии строительного искусства у древних славян. Дом мертвого должен воспроизводить дом живого (поэтому и клали в могилы модели домов).

У славян существовало два обряда погребения: сожжение и захоронение трупа. Как говорит летопись, для праха сожженных на перекрестках дорог ставились «столпы» . Едва ли это надо понимать в смысле столба-бревна, врытого вертикально в землю. В письменных памятниках XI-XIII веков слово «столп» часто обозначает небольшое здание из одного сруба, сторожку. Маленький сруб (вероятно, в свое время крытый двускатной крышей) был обнаружен в городище Березняки. Он служил усыпальницей членов рода, туда ссыпали кости сожженных покойников. Возможно, что такой домик мертвых оказался претворенным в сказочное жилище Бабы-яги Костяной Ноги (богиня смерти) – избушку без окон, без дверей, где происходило сожжение детей, заблудившихся в лесу. Гроб так же, как и склеп, назывался у славян «домовиной» . До сих пор на Севере на могиле ставят иногда сруб-голбец с кровлей («столп»). В таком срубе скрывался князь Даниил в известном сказании о начале Москвы[snoska]

Срубленные дома для мертвых внутри курганов известны для Х — XI веков в земле древлян и полян. Они назывались «бдын», т. е. постройка. Араб Ибн-Русте (Х в.) пишет о русских: «Когда умирает кто-либо из знатных, для него роют могилу в виде просторной комнаты … Жена, которую он любил, живою помешается в погребальной комнате, затем затворяют двери, и она там умирает»[snoska]

Этот обычай очень поэтично описан в былине о Михаиле Потоке. Домовина умершего изображена там гиперболически, но так же, как и у Ибн-Русте, говорится о том, что богатырь погребен с женой и конем. Археология подтверждает существование в Чернигове и Киеве таких курганов, относящихся к Х веку. (Умершего в пути хоронили в его временном жилище-ладье. Ср. рассказ Ибн-Фадлана о похоронах русса в Болгаре[snoska]).

Наиболее ранние славянские погребения в домиках известны из раскопок Булычова близ Калуги и на Дону (П. П. Ефименко). Здесь у древних вятичей хоронили так: строили деревянный дом, окружали его деревянной оградой и затем насыпали курган. Урны с прахом сожженных ставились внутри домика (Курганы близ Почепка и близ Боршева).

В этом — дальнейшее развитие идеи дома для мертвых. Мертвым не только выстроен дом («столп», «бдын», «голбец», «домовина»), но и отделен тыном участок земли. Кольцо ограды и дом внутри ограды — это в миниатюре целый поселок, с крепостью и жилищем.

Новгородские родовые усыпальницы (сопки) всегда окружены кольцом из валунов. Земляной насыпи — кургану придавалась круглая в плане форма. В архитектурном отношении интересны грандиозные княжеские курганы Х века Чернигова и Смоленска — современники збручского идола и идолов в Киеве. В этих курганах были похоронены князья-завоеватели, соратники Олега и Святослава, побывавшие и в Византии, и в далеких закаспийских землях. Они и их дружины видали много разных памятников зодчества. Когда они умирали, родичи и дружинники хоронили их торжественно и богато, как бы соревнуясь в пышности ритуала и грандиозности сооружений с появившимся уже в это время на Руси христианством. Это была демонстрация победоносного дружинного язычества той его поры, когда бог грозы превратился в бога войны, а бог скота стал богом заморской торговли. Князя с женой и огромным количеством оружия, одежд и драгоценностей сжигали на большом костре. Когда костер догорал, с него снимали скипевшееся на огне вооружение и насыпали на кострище землю. Свыше 2000 кубических метров земли свозили для создания одной только нижней половины кургана. Примерно на высоту в три человеческих роста выводили насыпь в виде усеченного конуса. Верхняя площадка имела около десяти метров в диаметре. В центре этой площадки укладывали извлеченное из костра оружие умершего, и перед

этими боевыми символами устраивали поединки, военные игры в честь умершего воина — тризны. Затем на выросшем холме совершались поминки:

Князь Игорь и Ольга на холме сидят,
Дружина пирует у брега…

В конце поминок пили в последний раз из священных турьих рогов, которые укладывали затем рядом с оружием. После этого вторично подсыпали курган, доводя его высоту до 12 метров — вышины двухэтажного дома. На вершине кургана ставили столб с именем князя. Оформление рассчитанного на долговечность столба, по всей вероятности, приближалось к современным северным надгробиям с двускатной кровлей, украшенной символической резьбой. Иногда вторичная подсыпка не производилась (Смоленск), и тогда вершина огромного холма оставались на протяжении столетий увенчанной щитом, стальным шлемом и мечом, напоминая о воинственности покойника.

В славянском языческом городе рядом с крепостными стенами и «вежами», рядом с дворцами и теремами высились зеленые купола грандиозных земляных мавзолеев, увенчанных массивными столбами или шлемами, положенными на щиты. По курганам определяли топографию города летописцы ХII века. Столбы на вершинах подновлялись еще в XIV веке, как об этом свидетельствуют находки каннелированного кирпича. Овеянные легендами, курганы простояли тысячу лет и до сих пор высятся, вызывая удивление и свидетельствуя о языческом созидательном творчестве.

Рассмотрим последний раздел строительного дела славян — языческие храмы. Названия культовых сооружений были различны, как различна была их форма. Христианские проповедники упоминают «обетище» , «съборище идольское», «божницу», «требище» , «капище», «жертвенник», «храм» , «кумирню».

Некоторые из этих названий говорят о местах сбора и священного пира (требы, жертвы). Такое место было ограждено («сограждать капище»- создавать ограду), оно иногда противопоставляется самому храму. Так, например, требище можно было «раскопать и посечь», очевидно, оно было сооружено из земли и дерева. Храм упомянут отдельно от требища (Требище связано со словами «потреблять» — «есть». Треба — обряд.) В других названиях дают о себе знать отголоски культового здания и изображений богов. Таковы «храмы» (т. е. «хоромы» — большие обширные постройки), «боженка», «божница», «кумирня». Чтобы разобраться в многообразии всех культовых сооружений, нужно обратиться к археологическим данным.

Еще на ранних, дьяковских городищах встречаются глиняные жертвенники в форме огромного блюда, лежащего на земле или на специальном помосте. Особенно интересен жертвенник, раскопанный В. А. Городцовым на Старом Каширском городище V-IV века до н. э. Глиняный жертвенник расположен на деревянном помосте, по углам помоста были врыты в землю столбы, поддерживавшие кровлю над жертвенником. Длина всего сооружения была около 3 метров. Святилище находилось среди поселка. По прошествии более тысячи лет языческие святилища славян, сохранив эту старую, устойчивую форму, были вынесены за пределы поселка. В землях смоленских кривичей среди болот и лесов археологи обнаружили несколько десятков своеобразных сооружений, внешне очень похожих на городища[snoska]

Это круглые площадки среди болот, к которым нужно было пробираться по особым, не всем, вероятно, известным тропам. Площадки окружены одним или двумя концентрическими кольцами земляных валов. Землю для насыпки валов привозили сюда из других мест. Форма валов настолько геометрически правильна, что невольно возникает вопрос о применении специальных приборов дли проведения окружности (колышки с веревкой). Размеры сооружений не велики; центральная площадка в поперечнике имеет обычно около 20 метров. Она часто бывает приподнята над кольцами валов. Диаметр внешнего кольца валов не превышает 50-60 метров. В ряде случаев совпадают и форма сооружений, и абсолютные размеры всех его частей, что говорит об известном строительном каноне. Валы обложены глиной и обожжены, чтобы предохранить насыпь от размокания (обжиг сильнее со стороны болота). По гребню вала заметны следы деревянного тына.

Что же это за сооружения, поставленные в древности среди болот? Это не крепости и не жилые поселки, так как культурного слоя, бытовых остатков здесь нет. Жилой поселок обыкновенно находился неподалеку. Разгадать значение этих кольцевых валов поможет рассмотрение одного из сооружений близ села Красные Горы, на Смоленщине.

Поблизости от древнего славянского селища, среди болота, находится круглая площадка, возвышающаяся над болотом, по краю площадки идет один кольцевой вал, а затем ее опоясывает другой, имеющий 50 метров в диаметре.

В восточной части центральной площадки найдена булыжная кладка правильной прямоугольной формы (3 х 3 1/2 метра), строго ориентированная по странам света, длинной осью на восток. Камни сильно обожжены. На камни рухнула деревянная кровля навеса очень больших размеров. Это — интереснейшее языческое святилище, напоминающее святилища Радогоста у балтийских славян местоположением в лесах, среди недоступных болот и озер. Внешний вид смоленских святилищ был внушительным. В тихой воде лесного озерка, обрамленного по берегам деревьями, отражался искусственный остров с его двумя зубчатыми коронами земляных валов, увенчанных тыном с черепами быков и коней, а из-за тына, с верхней площадки, выглядывала кровля самого храма и поднимались к нему пламя и дым жертвенного огня. Сюда не долетали голоса деревни, не проходили мимо любопытствующие путники, здесь царила торжественная тишина уединения, нарушаемая только во время жертвоприношений и ритуальных пиршеств. Архитектурный ансамбль святилища весьма примечателен.

Ограду с домиком внутри, но скрытую земляной насыпью, мы видели в курганах. Интересна идея нескольких (двух-трех) концентрических оград, расположенных очень близко одна к другой и поставленных так, что каждое внутреннее кольцо возвышалось над внешним. Небольшие интервалы между оградами и нарастание их в высоту сливали весь комплекс в одно зрительное целое, подходя к святилищу, можно было увидеть все ограды сразу. Впечатление усиливалось яркооранжевой окраской фундаментов оград из обожженной глины. Над двумя или тремя уступами зубчатых корон ограды господствовала кровля храма. Кровля эта была двускатной и украшалась резьбой. Так по крайней мере позволяют утверждать языческие «летописи» — севернорусские вышивки. Здесь очень часты изображения богини внутри здания с двускатной: кровлей. По сторонам, а иногда и внутри храма — традиционные всадники-жрецы. На некоторых вышивках, по вполне понятной смысловой связи, архаический языческий храм заменяется христианской церковью. Напомним двускатно крытую «храмину» и двух коней по бокам на бронзовом изображении, почти современном смоленским святилищам.

Украшение ограды черепами жертвенных животных также можно документировать ссылкой на Ибн-Фадлана. Русские купцы, по его словам, желая отблагодарить богов, убивают быков и овец, мясо съедают совместно с друзьями, а черепа вешают на человекоподобные столбы, окружающие главного идола [snoska]

Слова Ибн-Фадлина о столбах в виде человеческих фигур, стоящих вокруг центрального идола, наводят на мысль, не были ли столбы внутренней ограды обработаны в виде антропоморфных изображений. С этим вполне согласуются свидетельства западных писателей об оградах, украшенных изображениями богов и богинь. Если это так, то верхний ярус ограды следует представлять не в виде сплошного тына, а как поставленные по кругу столбы с человеческими чертами, как недвижный хоровод идолов вокруг главного божества.

Наилучшие живописные попытки восстановить облик тех святилищ, которые описаны Ибн-Фадланом, принадлежат Н. К. Рериху.

Изучение древней языческой архитектурной терминологии и археологические исследования позволяют приурочить некоторые термины к определенным частям святилиша.

«Похвала Иакова Мниха» говорит, что Владимир «храмы идольские и требища всюду раскопа и посече и идолы вся сокруши… Киевский митрополит Иларион писал, что «уже не капищ сограждаем, но христовы церкви зиждем».

Капище — это алтарь, жертвенник, требующий ограждения. Круглая ограда (вал и тын) – это ограда требища (соборища), т. е. того внутреннего двора, на котором производились обряды — «требы», «потреблялось» мясо жертвенных животных, обрядовое печенье и питье. Требище можно раскопать (вал) и посечь (тын). Внутри требища стояли постройка и изображения идолов . Постройка называлась храмом, т. е. хороминой, зданием.

Храм в ряде случаев мог быть просто навесом над капищем, на четырех столбах, без стен. Именно такой навес прослежен на Каширском городище и на Красногорском. Такова же была центральная часть храма Святовита в Арконе.

Таковы были языческие святилища в глухих лесных областях кривичей, полочан и северян. Их было много. Каждая маленькая округа «сограждала» себе такой священный остров для моленья, куда собирались на «соборища» смерды окрестных деревень.

В земле радимичей 6лиз Брянска раскопано полностью городище Благовещенская Гора, оказавшееся древним языческим святилищем. Его планировка и

расположение отличались от болотных городищ Смоленщины. На высоком мысу над рекой находилась обширная площадка городища, огражденная со стороны или высоким валом или глубоким рвом. Вдоль внутренней стороны вала шло обширное бревенчатое строение длиною около 60 метров, со входом посредине со стороны земляного моста через ров. Далее на площадке городища обнаружен полукруг вертикальных отдельно стоящих столбов, у подножья которых были находимы глиняные сосудики. По всей вероятности, эти столбы являлись теми второстепенными божествами, окружавшими главного идола, о которых говорит Ибн-Фадлан. Кроме того, на территории святилища обнаружено огромное кострище с подставками для вертелов вокруг него. Найдено много посуды, ножей и горло одного сосуда с головой медведя. Святилище состояло из двух частей: огромного сараеподобного дома («хоромины»), служившего, очевидно, для пиршеств и бесед, и площадки с костром и идолами вокруг. Главный идол, по всей вероятности, находился на самом мысу, давно уже осыпавшемся. Дата святилища – первые века нашей эры. Судя по тому, что городище уже в XI — ХII веках служило кладбищем и сохранило вплоть до наших дней название Благовещенской Горы, можно думать, что христианское название заменило собой какое-то древнее языческое понятие близкое по смыслу. Очевидно, святилище было посвящено богине плодородия — Деве, как называли ее греческие авторы, сопоставлявшие ее с Артемидой, Берегине, как называли ее сами славяне, также сопоставлявшие ее с Артемидой.

Говоря о славянских языческих святилищах, следует вспомнить широко распространенный в XI-XIII веках (т. е. уже в эпоху борьбы церкви с язычеством) обычай тайно молиться богу огня Сварожичу под овином. Севернорусский овин — огромное, высокое деревянное строение с приподнятой средней частью крыши, внешне очень похожее на христианскую базилику. На месте алтаря расположена печь, средоточие Огня-Сварожича. Овин, как храм, имеет три входа, ведущие в обширное (8х17 метров) крытое помещение, где могли разместиться полторы — две сотни поклонников Сварожича и скрытно от церковников пировать в его честь.

При той значительной разнице между деревенской и городской культурами, которая существовала в Х веке, возможно, что в городах, современных збручскому идолу и Черной Могиле, существовали ещё более внушительные «храмины идольские», чем рассмотренные выше смоленские святилища.

В древнейшей части Киева, близ княжеского дворца, при раскопках В. В. Хвойко были обнаружены остатки языческого капища. Жертвенник грандиозных размеров (3,5 х 4,2 метра) был сложен из песчаника на глиняном растворе; он сохранял древнюю эллиптическую форму. На север, юг, запад и восток отходили небольшие выступы. Рядом с ним находился круглый массивный столб, где прослойки золы и угля чередовались со слоями глины; вокруг него найдено много костей домашних животных. Пол храма вокруг этих сооружений состоит из толстого слоя белой утрамбованной глины. Судя по масштабам алтаря, это — остатки огромного языческого храма. Эллипсис из камней со сквозными отверстиями (для стока крови) служил, вероятно, для заклания, а круглый жертвенник — для сожжения жертв. Размеры алтаря значительно больше, чем в прославленных храмах Арконы и Ретры.[snoska]

Чтобы воссоздать облик русского городского, княжеского языческого храма Х века, воспользуемся сохранившимися описаниями подобных храмов у полабских и балтийских славян. Найденный на Украине збручский идол чрезвычайно 6лизок к Святовиту, стоявшему на острове в Балтийском море — «in corde maris». Смоленские болотные святилища имеют очень много общих черт с полабско-балтийскими, только они много беднее, чем племенные святыни руян, ратарей и бодричей. Но киевское капище Перуна и Хорса можно сравнить с балтийскими храмами, не рискуя ошибиться. Арконский храм Святовита, по словам Саксона Грамматика, был построен из дерева весьма искусно и изящно («opus elegantissimus», называл его автор).[snoska] Храм был окружен забором с тщательно отделанными резными раскрашенными изображениями. Крыша были окрашена в красный цвет. Внутри здания было четыре столба, соединенных завесами из ковров. В храме хранились атрибуты божества (седло, уздечка, меч), кроме того, он был украшен рогами животных, необыкновенными по своей отделке. Археологические раскопки подтвердили правильность сообщаемого.

Святилище Радогоста в Ретре находилось в неприступном месте, огражденном лесами и озерами. Лишь одна дорога вела к озepy и один мост соединял его с миром. По этому мосту мог пройти только шедший в храм для принесения жертв или для гадания. Храм был большой, деревянный, выстроен искусно и декорирован у основания рогами животных. Стены снаружи были украшены «чудесными вырезанными изображениями богов и богинь» (Титмар Мерзебургский). [snoska]

Храм Святовита Триглава в торговом Щетине назывался континой (contina). Контина Триглава, пишет автор жития Оттона Бамбергского, «построена была с удивительным тщанием и искусством: внутри и снаружи на стенах находились выпуклые изображения людей, птиц и зверей, представленных так верно и так естественно, что, казалось, дышали и жили, и, что особенная редкость, краски наружных изображений н и от каких дождей и снегов не могли потускнеть, ни стереться, — таково было искусство живописцев. В этом храме, по старинному обычаю, который велся от предков, слагали захваченные на войне богатства и оружие врагов… а также в нем берегли золотые и серебряные кубки и сосуды, которые в праздники выносились из святилища, и тогда из них делались гадательные возлияния, ели и пили знатные и могущественные люди страны. Равным образом большие рога диких быков, позолоченные и выложенные дорогими каменьями, служившие для питья, и рога, устроенные для музыкальных звуков, мечи, ножи и многочисленная утварь, драгоценная, редкая и на вид прекрасная, — все это хранилось там в честь богов». [snoska]

Такой храм, подобно средневековому собору, был зеркалом всей культуры данного народа, был «Голубиной книгой» народной мудрости и творческой фантазии, он синтезировал все виды искусства — от чеканки турьего рога до полихромной росписи и организации архитектурных масс.

Первые деревянные христианские храмы в Киеве и Новгороде строили в честь новых богов старыми «древоделями», привыкшими «сограждать» божницы и храмы старых богов. И тринадцать верхов деревянной Софии, и роспись по дереву ярославова храма, все это — наследие тех грандиозных языческих святилищ, которые были щедро украшены резьбой, росписью (может быть, по побеленной глине), золотом и костью, в которых варягов-чужеземцев приносили в жертву Перуну, в которых клялись оружием соблюдать договоры с императорами Византии и буйно пировали на обрядовых братчинах, слушая гусельный звон сладкозвучного Бояна.

История русского искусства. Том I / Редакторы тома: академик И. Э. Грабарь, чл.-корр. АН СССР В. Н. Лазарев. — 1953